Интервью

Лилиана Ротару. Каждый ребенок имеет право на семью

С неправительственной организацией CCF Moldova (Copil, Comunitate, Familie) мы познакомились около двух лет назад, и с тех пор плодотворно сотрудничаем. В частности, «Доброе сердце» поддерживает деток, которые после закрытия детских домов и интернатов возвращаются в свои семьи. Какое отношение CCF Moldova имеет к закрытию интернатов и о многом другом, что касается судьбы ребенка, мы поговорили с учредителем организации – Лилианой Ротару…

1

Лилиана, сколько лет вашей организации?

12 лет.

Какое ваше главное направление?

Главным образом, мы занимаемся продвижением прав ребенка, и в особенности прав ребенка на семью, развитие и образование. Именно такое направление нами было выбрано не случайно. Мы много изучали этот вопрос и поняли, что исследования, которые проводились еще с  начала прошлого века, оказались совершенно точными. Лучшая среда развития полного потенциала ребенка – это семейная среда. Именно в этой среде есть привязанность, возникает понимание и осознание своей идентичности, формируются благоприятные условия для развития ребенка. Если так получается, что ребенок лишен возможности жить со своей биологической семьей, есть вариант близких родственников. Если и тут возникают проблемы, то сейчас развиваются службы патронатных родителей или детских домов семейного типа. Худший вариант для ребенка, который в нашей стране многие годы был первым, это интернаты. Место, где ребенку невозможно предоставить индивидуальное внимание, любовь, привязанность, где невозможно личное  теплое отношение, как таковое.

Именно по этой причине CCF Moldova активно занимается закрытием интернатов?

Конечно. Но мы не столько занимаемся непосредственным закрытием, сколько оказываем помощь министерствам и местным органам власти в этом направлении. Когда мы говорим о закрытии, мы не имеем в виду, повесить замок на двери учреждения и отправить детей по семьям. Закрытие интерната – это длительный процесс, который занимает полтора-два года и основывается на постоянной оценке нужд ребенка для того, чтобы найти для него наилучший вариант дальнейшего размещения.

2

На сегодняшний день ваша организация сколько интернатов закрыла?

Полностью мы закрыли шесть интернатов. На данный момент мы параллельно работаем еще с четырьмя.

Что происходит с ребенком после закрытия интерната?

Он возвращается домой, к родителям. Если такой возможности нет, мы ищем другие благоприятные для него условия. Продолжаем курировать ребенка на протяжении года.

Дальше лежит ответственность на взрослом, который остается рядом с ребенком или на местных органов власти?

Не только дальше, но и с самого начала – это совместная работа нашей организации, родителей и социального ассистента на местном уровне. Конечно, по окончанию нашего участия в судьбе ребенка, огромная часть работы ложится именно на социального работника. Это человек, к которому ведут все ниточки: семья, детский садик или школа, врач, социальные выплаты и так далее.

Вы знаете, сколько в нашей стране всего организаций, которые работают над закрытием интернатов?

Я знаю три такие организации. Это «Lumos Foundation Moldova», «Parteneriate pentru fiecare Copil», «Keystone Moldova». Может быть есть еще организации, но я про них не знаю.

Сколько на сегодняшний день всего закрыто интернатов?

Думаю, около тридцати. Когда мы начинали работать, было 67 интернатов. Соответственно, осталось чуть больше тридцати. Это интернаты, которые находятся под всеми ведомствами: министерства образования, министерства здравоохранения и министерства труда, социальной защиты и семьи. Закрытые интернаты находились только под юрисдикцией министерства образования. Этих интернатов было больше всего, но и работать с ними было немного легче. Например, учреждение с детьми с нейропсихологическими нарушениями, где находятся около трехсот детей и молодых людей, закрыть намного сложнее, требуются годы.

3

А что происходит с этими больными детьми? Ведь за ними нужен специальный уход, который семья, куда они возвращаются, дать не в состоянии…

Надо рассматривать каждый случай отдельно, чтобы понимать, что поможет конкретному ребенку развить свой потенциал. Несмотря на проблемы любого характера, только близкие люди могут дать ребенку любовь, которую он никогда не получит в интернате. Я это говорю абсолютно точно, учитывая, что наша организация проработала с более, чем 2000 семей. Даже мама, у которой, на первый взгляд, нет выхода из кризиса, способна дать эту любовь. Если мы входим в семью с этим посылом, то чаще всего, мы находим точки соприкосновения с родителями. Для нас важно найти причину, по которой семья была вынуждена отдать ребенка в интернат. Если мы вместе понимаем, что эту проблему можно решить или хотя бы смягчить, то семья всегда идет на встречу, чтобы вернуть ребенка.

А дети охотно возвращаются домой?

Чаще всего, дети до 12-13 лет очень хотят домой. Дети постарше или привыкают к интернатской среде, где рамки поведения более  размыты или не хотят привыкать к новой жизни, где нужно будет прикладывать усилия. Интеграция таких детей в семью сложнее.

Я правильно понимаю, что CCF Moldova  является представительством британской организации?

Да, мы представительство, но не филиал. Мы являемся национальной организацией, которая с 2005 года представляет британскую организацию «Hope and Homes for Children». Организация работает в восточной Европе и Африке, а сейчас запускает программу и в Латинской Америке. Модель «Hope and Homes for Children» по закрытию интернатов была признана положительной практикой Всемирной  организацией здравоохранения (ВОЗ) и ЮНИСЕФ.

Как складывается бюджет вашей организации?

95 % всего бюджета – это международное финансирование. Основные средства нам поступают от британской организации «Hope and Homes for Children». До конца 2016 года нам помогает организация «Caritas» из Швейцарии. Также с 2007 года нас поддерживает ЮНИСЕФ Молдова, плюс средства, которые поступают через определенные проекты Европейского союза. Оставшиеся 5 % — это то, что мы можем собрать в рамках нашей страны.

 

4

Из государственного бюджета вам выделяются деньги?

Нет.

Получается, правительство в 2007 году утвердило закон о  деинституализации, а его реализацией занимаются общественные организации, которые поддерживаются международными организациями? По сути, вы выполняете функции правительства не за их счет…

Скорее, мы выполняем функции местных органов самоуправления. В нашей стране есть достаточное количество прогрессивных политик, которые понимают необходимость этой реформы. Но между этими политиками и внедрением на районом уровне – огромная пропасть. На сегодняшний день наша задача, сократить эту пропасть. Любой район может закрыть интернат, который находится в их ведомстве. Но местные чиновники не знают, как это правильно сделать. Наша задача им помочь.

Насколько я понимаю, остальные организации, которые работают над закрытием интернатов, также финансируются международными организациями. Мы знаем, что сегодня Европа сама преодолевает трудности, возьмем, тех же беженцев. Если предположить, что в какой-то момент их поддержка прекращается, а в нашем государственном бюджете  денег по-прежнему нет. Что будет с этой реформой?

Уже есть службы, которые финансируются из центрального или местного бюджета – но не все. Конечно, без необходимых ресурсов трудно не просто продолжить реформу, но также сохранить уже имеющиеся службы в количественном, а также качественном стандарте. А это может стать проблемой, потому что у многих местных властей (обычно, это самые бедные районы) недостаточно средств на сохранение и развитие необходимых служб. Имеются разные модели решения – от финансовой поддержки гос. Бюджета на самые нужные услуги до привлечения частного сектора, ну и конечно, экономическое развитие страны, которое повлияет на сокращение уровня уязвимости населения и на рост средств в местных бюджетах, чтобы эти проблемы решать. Конечно, это произойдет не за год или два, но это не причина не работать в этом направлении.

6

Давайте пофантазируем. Представим, что все интернаты в нашей стране закрыты. Но вместе с закрытием интернатов, учитывая социально-экономическое развитие страны, благосостояние большинства жителей так и не улучшилось. Это значит, что интернатов нет, а проблемы (безработица, бедность, алкоголизм и так далее) остаются и неблагополучные мамы по-прежнему не знают, что делать со своими детьми… 

Можно прибегнуть к простой математике. В год из государственного бюджета на один интернат тратится в среднем 4-6 миллионов леев, это примерно 60-70 тысяч на одного ребенка в год. В то же время, я ни разу не встречала маму, которая бы по собственной воле хотела отдать своего ребенка в интернат, ее всегда вынуждают обстоятельства. Она стоит перед выбором: голодать вместе с ребенком, или отдать его в интернат, а самой найти работу. Из денег, которые остаются в бюджете страны после закрытия интернатов, можно предоставить маме дневные ясли, чтобы она могла работать, или дополнительные пособия, чтобы она могла заботиться о ребенке. Эти деньги можно направить на специальные службы, которые оказывали бы мамам необходимую помощь… В этом случае, результаты реформы были бы колоссальные.

Не зря говорят, что в благотворительных организациях работают романтики. Вы обрисовали идеальную картинку, которая, учитывая наши реалии, больше похожа на несбыточную мечту…

Но мы должны постоянно об этом говорить, потому что это наши общие деньги, а не деньги определенного министерства. Более того, это не просто растраты государственного бюджета, а долгосрочные инвестиции в человеческий капитал. Потому что дети, которые в раннем возрасте оказываются в интернате, часто возвращаются оттуда озлобленными людьми, у которых нет ни любви, ни перспектив.

7

Если не перекладывать всю ответственность на государство, скажите, исходя из вашего опыта, как может каждый из нас помочь детям, чьи родители запутались в череде жизненных проблем?

Не осуждать ни  родителей, ни детей. Большинство мам любят своих детей, но не знают, как правильно выразить эту любовь, превратить ее во благо. Им нужна наша поддержка, а не осуждение. Мы всегда должны помнить, что есть много людей, кому намного хуже, чем нам, и по возможности поддерживать их и помогать…

Беседу вела Кристина Цуркан

Фотограф: Иван Собецки

Please follow and like us: